background

Кроткая (2017)

Категория: Фильмы
Жанр: детектив, драма
Год: 2017
Качество: bd
Перевод: Оригинал
Страна: Германия, Россия, Франция
Продолж.: 02:40
показать еще
Молодая женщина по пути на свидание к арестованному мужу встречает различных героев своего времени: от полицейских и правозащитников до проституток и бродяг.
Рецензии зрителей
9
2
6

avatar
Анонимно
04-09-2020 19:09:41
Фильм Сергея Лозницы можно с легкостью отнести к русофобским. Если так, то он не представляет совершенно никакой ценности: на смену советской пропаганде пришло очернение всего советского, ко лжи прибавилась ложь. Актуальность фильма в таком ключе была исчерпана еще лет за 15 до выхода самого фильма. Если же мы на секунду забудем о политическом контексте, фильм обретет характер притчи. Героиня фильма — деревенская женщина, работающая сторожем на заброшенном предприятии. Время от времени она посылает своему мужу в тюрьму продукты. Но однажды посылка возвращается обратно. Не получив удовлетворительного объяснения в почтовом отделении, женщина отправляется поездом по месту сидки мужа. Отсюда и начинается вереница странных встреч: попутчики в поезде; таксист, который, не спрашивая адреса, везёт её к самой тюрьме; квартирник с пьянкой, постепенно перетекающий в оргию. В тюрьме ей твердят одно: ничем не заверенное «не положено». Жители городка все как один толкают её на встречу с тюрьмой, тюрьма же в лице персонала и полиции отвечает встречным «вали-отсюда-подобру-поздорову». Тюрьма в таком описании предстаёт перед зрителем этаким кафкианский замком. Кроткая (= К.) пытается достичь этого замка, но чем ближе она подходит, тем дальше от неё возможность встречи. «Обращайтесь по инстанциям», — говорит служащая тюрьмы. Но кто эти «инстанции» никто объяснить не может. Сама тюрьма, похоже, не имеет ни приёмной, ни кабинета начальника тюрьмы, ни самого начальника. Единственное, чем тюрьма открыта наружу, — это окно для приема посылок. Встреча с тюрьмой становится движущей силой абсурда повествования. Каждый его персонаж, появляясь, только усиливает это ощущение. Здесь никто, категорически никто, не понимает, как устроены тюремные процессы. Местный авторитет на слова Кроткой, мол, говорят, он может помочь, отвечает: - Людям не верь — они скоты. А дальше вообще разворачивается разговор в духе «Алисы в стране чудес»: - И вам тоже? - И мне. - Ну, так я пошла? - Иди. Только куда? Вероятно, в последнем вопросе и заключается весь трагизм «кроткого» поведения. Кроткий — значит, ведомый. Вопрос, который застыл у героини на губах: «И что мне дальше делать?». Она — не знает. Зато все остальные вокруг прекрасно это знают. Правда, каждый знает что-то своё. В том и беда, что Кроткая на всё ведется. В этом контексте героиня похожа на неопытного туриста: «туристические» агентства, арендодатели, торгаши, продавцы развлечений оберут её до нижнего белья, ежели она не спохватится вовремя и не пошлет их к чертям. Провидение в лице режиссера к самому концу ленты посылает кроткой тюремной туристке недвусмысленное предупреждение именно такого содержания. Но её кротость — это тупое, неосмысленное безволие. Поэтому умелому зову сердобольной: «Я обо всем договорилась, пошли-пошли», — Кроткая не противопоставляет никакой задней мысли. Тюремный туризм — дело затягивающее. Коллега Кроткой говорит: «В город поедешь… людей посмотреть… Моего не сажали, так я свет белый и не увидела». И говорится это вовсе не о зарубежье, а о тюрьме. Тюрьма здесь — нечто большее, чем здание с заключенными. Как раз их, заключенных, мы в ней не видим. Зато видим, как далеко распространяется её влияние. Тюрьма — это градообразующее предприятие, что-то вроде церкви. «Мы на нее молимся», — утверждает таксист. Лия Ахеджакова в роли правозащитницы обводит руками вокруг и заключает: «Иногда мне кажется, что кто-то по ошибке забыл вот это вот всё включить в тюрьму… Проволоки у них, что ли, не хватило?..» Смотритель железнодорожной станции утверждает святость тюрьмы: «У нас за просто так не сажают». Справедливость тюрьмы не оспаривается, благодарность ей — культивируется. Сходство с «Замком» Кафки обостряется также тем, что по ходу действия пребывание в городке не становится более опасным. Оно становится всё более абсурдным. История не развивается, она движется по спирали. Опытный зритель мог бы представить себе конец любой истории, но может ли человек представить себе конечную остановку абсурда? Так что же такое «Кроткая», о чем этот фильм? Сергея Лозницу за рубежом назвали «лучшим документалистом Восточной Европы». Что если, снимая художественное кино, Лозница так и не смог откреститься от своего призвания — призвания документалиста? Обрисовывая постсоветсткое пространство на территории России, он, возможно, оказался увлечен не столько прошлым, сколько настоящим. Ведь наше государство, как бы часто мы ни называли его полицейским, взаправду можно назвать и тюремным. У нас ведь во время следствия не расстреливают людей, почти никогда не убивают, не подвергают систематическому насилию. Главное, чем пугают человека — это тюрьмой. И в тюрьме ничего плохого не произойдет: посидишь и выйдешь новым, образумевшим, человеком. В интервью Дудя один олигарх признался, что после тюрьмы больше не ведет бизнес самостоятельно: «Интерес отбило напрочь». Главное, с чем оперирует тюремное государство — это ваш интерес. Есть он у вас? Посидите в тюрьме, и вот его больше нет. Ведь, примеру ради, только на это и рассчитаны скандально известные ныне дела Юлии Цветковой, Светланы Прокопьевой и им подобных. Между тем, убить интерес — это по сути убить любовь жизни, именно так оно представлено у Оруэлла в «1984». И раз уж мы вспомнили Оруэлла, то следует обратиться к любопытному факту в истории «Скотного двора». Оруэлл с точностью ученого описал то, что происходило в СССР, и многие задавались вопросом: откуда он знал? Но он ничего не знал. Он всего-навсего развил идею гуманизма до её логичного перерождения в тоталитаризм. А мы эту идею воплотили в жизнь. Кафка «Замком» сделал нечто похожее. Идея замка воспроизводима и варьируема: тюрьма ли это, государство ли, Бог ли, любовь ли, — Кафка описывает не просто историю, а схему, которую можно положить на жизнь. Лозница, понимал он это или нет, всего лишь передал общее для большого числа людей притупленное восприятие окружающего абсурда. Причем, реализация этого абсурда лежала (и лежит) целиком и полностью на плечах народа. Мы не только жертва его, мы его зачинатели. «Схема» может быть и подана сверху, но активность вся — снизу. Люди охотно делают злое, когда государственная идеология их в этом поддерживает (этакое воплощение эффекта Стэнфордского тюремного эксперимента). Нет, конечно, мы не станем подозревать Лозницу в настолько масштабной затее: не виноват он ни в схожести с Кафкой, ни в том, что его 2017-го года история вдруг становится актуальной в связи с судебными делами 2020-го. Но его фильм однозначно лучше рассматривать непредвзято, отстраненно, так от него больше пользы. Безволие, которое проявляет Кроткая — это наша с вами черта, российская, народная, национальная. И тут не о правительстве речь, речь о зрителе. Есть ли здесь антироссийский подтекст — судите сами, если у вас не отбило напрочь интерес. еще скрыть
avatar
Анонимно
03-07-2019 14:07:12
Не буду проводить параллелей с «Кроткой» Достоевского, как делают многие критики, потому что, во-первых, я книгу не читала, а во-вторых, как я понимаю, общее между фильмом и книгой — только основная черта характера главной героини. Также не буду вписывать картину в остальное творчество Лозницы, потому что она единственная, что я смотрела. Поэтому поищу параллели со Звягинцевым, он мне знаком не в пример лучше. С ним, кстати, Лозницу часто сравнивают, называя главными очернителями всего российского. Итак, когда режиссёр, как вообще любой творческий человек, что-то производит, он должен понимать, для чего и кого он это делает. Если посыл непонятен или банален, продукт проваливается. Вообще, зритель должен иметь возможность ассоциировать себя или своих близких с героями, тем самым понять что-то о себе, о жизни, об отношениях, и в случае Звягинцева это возможно. У Лозницы же главная героиня ничего, кроме нарастающего раздражения с неприятным привкусом жалости, не вызывает. Тем более, абстрагируешься от паноптикума страшных персонажей, с которыми встречается Кроткая по пути в тюрьму к мужу. Кстати, многие зрители считают образы всех этих бомжей, ментов, шлюх, сутенёров утрированными и не совсем правдоподобными, хотя, конечно, тот, кто жил в российской глубинке, с такими неплохо знаком. Что очень хорошо получилось у Лозницы — голоса этого жутковатого паноптикума. Монолог мужика в обезьяннике, где линейная милиция проверяет багаж Кроткой, — это практически простонародный дворовый стенд-ап. Каждую реплику ментов этот так и не показанный нам человек комментирует очень смешно и саркастически. Блестяще сыграна и небольшая роль правозащитницы — это тонкая пародия Лии Ахеджаковой на саму себя, и она очень смелый и глубокий человек, раз за такое взялась. Фильм поделён на две части: роуд-муви Кроткой и гротескная сцена её сна с мучительным пробуждением. Каждая из них снята с использованием разного художественного языка, и это талантливо сделано, но не хватает более глубокой и понятной связи между ними. Поэтому, к сожалению, фильм разваливается пополам, и даже вполне закономерный финал его не способен склеить. еще скрыть
avatar
Анонимно
01-03-2019 20:03:30
Это моя первая рецензия. Прошу не судить строго! Кинокартину, по моему мнению, смело можно отнести к жанру другое кино. Она «смысловая»(я так думаю, что содержит скрытый смысл или того страшнее — подсмысл. Я достаточно много посмотрел картин в этом жанре(если можно так назвать), есть, даже, которые очень нравятся. Но данный экземпляр вообще не понятно что и про что. Настолько размыт сюжет, что там каждый зритель может увидеть свой смысл в своем же подтексте, но ни один из этих «смыслов» не будет основой, которую заложили создатели данной кинокартины, потому что, мое мнение, смысл здесь как калейдоскоп — кто как повернет/кто как увидит, ни какой четкой идеи тут не заложено, хотя, наверное, хотелось бы. К примеру, можно назвать фильм ПРОсоветским, а можно АНТИсоветским, и можно отстоять эти обе точки! Назвать эти лагеря пережитком Союза или же назвать эту лагерную систему пророссийской. Жулик, который рассказывает историю, как его «подкрышный» попросился на фронт, и он рассказывает какую-то историю (небылицу), не понятно, абсолютно, к чему и зачем. Конечно! Можно сказать, что я не понимаю просто, что смысл очень глубок, но я повторюсь — настолько размыто все, что сюда даже можно Ивана Грозного приплести (это юмор). Предфинальная сцена, где собрание всех подряд, очень напомнила кинокартину «Пиры Валтасара или ночь со Сталиным». Ну прям очень (может показалось). Актерская игра главной героини — хорошая. Остальных героев — любительская (кроме Ахеджаковой, Хаируллиной и Каморзина, конечно). К просмотру не рекомендую. Потратите время за зря. Это кино, как «Квадрат» Малевича, только Малевич был гением… Все вышеизложенное является моим личным мнением. За правду не надо принимать. еще скрыть
avatar
Анонимно
23-02-2019 16:02:45
Огромная страна с вяло текущем временем. Все здесь происходит медленно и потому любые перемены требует долгого ожидания. Первая же сцена — старый пазик едет по дороге посреди поля, отражает преемственность времени и истории, и даже отсылает нас к Зеркалу Тарковского с его семейной преемственностью. Нелепый пузатый автобус ездил по этому бескрайнему полю и 50 лет назад, и через 50 лет он (его футуристическая версия) также будет здесь ездить. Пыль поднимается, затем быстро оседает, и все идет по прежнему. Сцена на почте — типичная сейчас сцена в любом присутственном месте. Героиня отправила мужу посылку в тюрьму и почему-то получила ее назад. Показателен Дух времени. Негостеприимное грязноватое здание почты наполняется жалобами на мизерную пенсию вперемешку с политологическими рассуждениями о «наших ракетах S300(400)', которые разорвут Америку на части. Почтальонша просит кроткую героиню пройти направо за посылкой, не замечая, что это одновременно и лево, если смотреть с другой стороны. На автобусной остановке разворачивается панно, подозрительно напоминающее знаменитую Тайную вечерю — намек на предстоящие страдания. Расчлененка на углу Ленина и Энгельса, гроб, смерть — тряский пазик переполняется разговорами, скорее в традиции болтливых итальянцев, чем молчаливых русских. Духота, лето, жара опять же погружают в атмосферу жарких стран. Россия она ведь холодная. Атмосфера европейского кино о России. Без жесткого осуждения и разлюли-малины, будто взгляд со стороны. И действительно, снято не у нас! Женщину шмонают, ощупывают, безногий инвалид в клетке, болтливый и жалкий, как внутренний голос, который давно под запретом. Очередной русский, погибший на неизвестной войне. Мать плачет. Вагон поезда однозначно сходится во мнении, что Герой. Потому что воевал, хоть и неизвестно, за что и с кем, кого убивал и зачем. Отрадное село. Ленин смотрит прямо на уличный сортир. М и Ж. Таксист на черной молнии — советской Волге, восхищающийся тюрьмой, как церковью и градообразующим предприятием. Она и кормилица, и сейф для бандитов. Хоть и тоска, зато надежно. Не дикий запад. Досмотр вещей и продуктов на красной зоне — женщины в пагонах выполняют свою работу с любовью и дотошностью. Истыкивание хозяйственного мыла шилом из раздела satisfying videos, и катарсис в виде бессмысленно разорванного тапка. Тихая месть сотрудницы ФСИН. Проступает древняя хтонь — притон, голые бабы, проститутки, сутенер на БМВ с акулой, главный бандитский босс рассказывает историю о растопщике в передвижном крематории. Весь город, сердце которого — зона, родом из какой-то страшной русской сказки. Из Балабанова. Сталин не ушел в прошлое, он растворился в истории — гласит плакат в некой бедствующей некоммерческой организации, которую возглавляет…Лия Ахеджакова. Организация эта охраняет права человека внутри территории тюрьмы, которую силами НКВД строил еще великий вождь народов. Фактически Ахеджакова исполнила критическую роль по отношению ко всем правозащитным деятелям и организациям. Жуткие подробности сексуального изнасилования будто придают ей силы, а ее работе — смысл. В окружении «подпиндосников», «пи***асов», «иностранных агентов», «фашистов», она страдает единственно за идею. Но не за дело. Первая часть убаюкивает, как назидательная и привычная советская колыбельная. Атмосфера всего происходящего удручающая, однако такая родная, будто березки за окном шелестят под стук колес поезда. Вся картинка слегка подернута белой пеленой, она подготавливает зрителя к приятному сну, где, как известно, внутренний цензор отступает, и потому все видится гораздо контрастнее и четче, нежели в реальности. Все причинно-следственные связи последней проступают из под пелены времен. Прошлое и настоящее смешиваются, чтоб открыть перед сновидицей ее мучительное будущее. В сопровождении жандармов она отправится на императорский бал и под бдительным оком чекистов пройдет по кровавой ковровой дорожке в лучах факелов. Теперь ее потолок — это автозак. Буфонада достигает своего апогея. Все персонажи, будто только притворяются реальными людьми, а на самом деле они актеры цирка. Мастера комического перевоплощения. Безликие реализаторы чужой воли. Куклы. Вся страна заснула на вокзале времени в ожидании чего-то значительного, а она — кроткая и молчаливая, словно парализованная и загипнотизированная, покорно идет по протоптанной изведанной дорожке времени, хотя и знает, что ее там ждет. Все повторяется. Она не понимает. Безволие. 9 из 10 еще скрыть
avatar
Анонимно
12-11-2018 19:11:34
Лозница вроде бы рассказывает про наши дни. Он явно провоцирует. Определенно ожидая хайпа, ожидая того, чтобы на него оскорбились и утвердительно заявили — дескать, в России такой чернухи лет уже 15 нет. И тут начнется обсуждение, на фоне которого вполне средних достоинств картина получит большее внимание, чем заслуживает (в силу художественных достоинств). И ведь любое обвинение автора в спекуляциях так легко пресечь. Ну нет. Российская глубинка действительно не такая. Да и если все подобное случается, то наверное не слишком корректно рассказывать об этом человеку, который проживает в Германии постоянно. есть в этом некоторая поверхностность. Будто продолжение логическое «Маленькой Веры» и «Бумера». При этом, все это далеко от правды — нам показывают совсем другую страну. В ней нет МФЦ, Сбербанка и недорогого Интернета, нет «Пятерочек» и прочих атрибутов современности. А ведь без этих артефактов не обходится ни один поселок. Да, для начала 90-х картина Лозницы была бы и актуальной, и метафоричной. Тут и параллели с Достоевским уместны, и страшное изнасилование можно представить как некий символ абсурда. Однако, разве не было «Хрусталев, машину»? Разве не снимал гениальный Балабанов потрясающий по своей исторической глубине «Груз 200»? Работа Лозницы на их фоне выглядит случайностью. Вот и получается, что предложенный на суд публике фильм здорово оторван от действительности, входит в явную дискуссию с современностью. А при этом, фильм еще и не особо актуален. Вот и получается, что фильм в большей степени, на мой взгляд, апеллировал к шуму и общественному резонансу… Даже в Каннах лента выглядела слабо, среди не самых сильных конкурентов 1 из 10 еще скрыть
image